Надежда Романова Транзитные перевозки по Северному морскому пути к концу сентября уже превысили показатели за весь прошлый год. По данным норвежского Центра логистики Крайнего Севера (CHNL), к 30 сентября было зафиксировано 104 транзитных рейса, тогда как за весь 2023 год их было 103.
Объём перевезённых грузов достиг 3,7 млн тонн, что на 15% больше итогового показателя прошлого года. Суммарный дедвейт судов, прошедших по маршруту, вырос на 26% – до 7,8 млн тонн. Аналитики CHNL прогнозируют, что с учётом судов, уже находящихся на маршруте, по итогам навигации общее число рейсов может приблизиться к 150, а грузопоток – превысить 4,5 млн тонн.
Драйвером роста стал экспорт российских энергоносителей в Азию. Основу грузопотока составили танкеры, которые совершили 22 рейса в восточном направлении и перевезли около 2,1 млн тонн преимущественно российской нефти. На балкеры пришёлся ещё 1,1 млн тонн грузов. Также зафиксирован рост поставок сжиженного природного газа: четыре рейса перевезли около 300 тыс. тонн СПГ. Трафик в западном направлении в основном состоял из судов, которые возвращались из Азии в европейскую часть России.
Маршрут привлекает и международных операторов – к концу сентября было выполнено четыре прямых рейса между Азией и Европой, по сравнению с одним за весь прошлый год. Привлекательность Севморпути для судовладельцев растёт на фоне нестабильности на традиционных маршрутах через Суэцкий канал, Ормузский пролив и Чёрное море.
В то же время интенсификация судоходства в Арктике вызывает обеспокоенность экологов. Альянс «За чистую Арктику» (Clean Arctic Alliance) предупреждает, что рост коммерческих перевозок усиливает климатические риски, ведёт к загрязнению и сокращению биоразнообразия. Особую тревогу вызывает сажа (black carbon) от сжигания судового топлива, которая, оседая на снег и лёд, ускоряет их таяние.
Швейцарские исследователи выяснили, что выхлопы одного судна могут изменять структуру облаков над Арктикой, что потенциально ускоряет локальное таяние морского льда. Кроме того, увеличение числа танкеров повышает риск разливов нефти, ликвидировать которые в суровых арктических условиях при ограниченной инфраструктуре реагирования крайне сложно.
